№36 (223) от 11 ноября 2026 г.
В прошлой статье «Сколько стоит здоровье орловцев?» №34 (221) от 28 октября 2026 г. https://orelsredaplus.ru/skolko-stoit-zdorove-orlovczev/ мы уже познакомили читателей с тем, как на профильном комитете облсовета шло обсуждение финансирования системы здравоохранения. Но тогда речь шла о средствах областного бюджета по соответствующей строке расходов. Между тем значительная часть всего, что связано с лечением орловцев, идет по линии Фонда обязательного медицинского страхования. И этому источнику на заседании профильного комитета был посвящен отдельный вопрос. Депутаты пытали руководителя депздрава, почему жители все чаще обращаются в частные клиники, а также какую помощь могут (и должны) оказывать страховые компании. Мало кто из орловских пациентов вообще хоть раз обращался в страховую за защитой своих прав.
Константин Бобраков
Руководитель орловского депздрава Константин Бобраков рассказал депутатам, что основные параметры бюджета Территориального фонда ОМС прогнозируются на следующий год в сумме 17 миллиардов 338 миллионов рублей. Основным источником дохода (почти 98% всей суммы) являются субвенции из федерального фонда ОМС на обеспечение медпомощи в больницах и поликлиниках, которые участвуют в программе страхования. 4,5 миллиарда из этой суммы – взнос на неработающее население, которое также имеет право на медпомощь. Прирост по сравнению с текущим годом составит 6,3%, или чуть больше миллиарда рублей. Но тут есть важный нюанс. Пока цифры обсуждаются в первом чтении. Обычно ко второму чтению происходит корректировка параметров. Межбюджетные трансферты составят 1% от бюджета фонда. Расходы фонда пока чуть превышают доходы. Львиная доля пойдет целевым назначением на выполнение федеральной программы ОМС, и тут заложена управленческая компонента (то есть расходы на работу самого Фонда – 116,3 млн). На последующие два года также заложен рост примерно с таким же темпом роста (чуть более миллиарда ежегодно).
Главная полемика развернулась, когда депутаты поинтересовались, в полном ли объеме закладываются средства, необходимые на оказание медпомощи орловским пациентам? Константин Бобраков пояснил, что средства заложены полностью. Депутатов такой ответ не устроил. Они уточнили, почему тогда орловская медицина в таком плачевном состоянии и требует дополнительного финансирования? Если вдруг кто не согласен – депутаты предложили пройти по поликлиникам, по больницам, чтобы посмотреть, в каких условиях лежат пациенты, в каком состоянии помещения и палаты, как обстоят дела с медоборудованием. Если все обязательства в полном объеме выполняются, то почему глазам предстает такое печальное зрелище?
Руководитель депздрава возразил, что 17 миллиардов – это средства на саму медицинскую помощь. Чтобы депутатам было легче понять, Бобраков привел аналогию с автомобилем: средства ОМС – это всего лишь тот бензин, на котором едет автомобиль. Но никак не запчасти. То есть при обсуждении вопроса речь идет исключительно о расходах на текущую медпомощь. Речь не идет ни о развитии медпомощи, ни о закупке нового медоборудования, ни о капитальном ремонте палат и операционных. Когда говорят о средствах фонда ОМС, то 70% – это расходы на зарплату сотрудников и обязательные налоги, напомнил Бобраков. В некоторых медучреждениях от выделяемой суммы 90% уходит как раз на эти строчки. Также ОМС – это текущее содержание медорганизаций, это лекарства, которые связаны с оказанием помощи в условиях дневного стационара. То есть достаточно узкое направление для расходования средств.
Депутаты поинтересовались, каков вклад региона в эти расходы? Тут Константин Бобраков отметил, что исторически в разных областях сложился разный подход. И тут Орловщина, увы, выглядит не самым лучшим образом на фоне более обеспеченных соседей.
«Ряд субъектов (там, где средств ОМС недостаточно и где идет смещение с учетом инфраструктурных, кадровых вопросов, и там, где исторически так сложилась система здравоохранения региона), там действительно иначе, чем на Орловщине. Возьмем в качестве примера соседнюю, Тульскую область. Там регион вынужден добавлять довольно большие средства (доля субъекта исчисляется сотнями миллионов рублей), чтобы эти деньги пошли непосредственно в медорганизации. В частности, в онкологический центр, чтобы там дополнительно к средствам ТФОМС приобретались оборудование и медпрепараты и развивалась высокотехнологичная медпомощь. И еще очень важный момент. В 1993 году, когда формировалась (и до сих пор она не поменялась) парадигма самой системы ОМС, она вводилась как дополнительная к той существующей системе, что была в сфере здравоохранения. Эти средства являются фактически защищенными (в частности, я уже упомянул о средствах на неработающее население), налоги, которые платит работающее население (эти проценты также являются обязательными для работодателя, чтобы он их собрал и перечислил). Фактически в 90-е это стало устойчивым, а сейчас и основным источником для функционирования системы здравоохранения. У нас основная часть (практически 80%) погружена в систему ОМС. Осталась лишь психиатрия как профиль, психонаркология, туберкулез и еще ряд социально значимых заболеваний, которые обеспечиваются за счет средств региональных бюджетов. Все остальное в ОМС. И этих средств на основную медпомощь должно быть достаточно. Плюс мы говорим о выполнении объемов помощи медорганизациями, чтобы они эти деньги зарабатывали. А что касается крыш, оборудования, капремонтов, развития, стройки новых корпусов – это другие источники, в том числе бюджетные источники региона и софинансирование федерации. В нашем случае – львиная доля федерации и софинансирование региона. Этих средств всегда будет недостаточно, если мы смотрим здесь и сейчас», – объяснил Константин Бобраков.
Далее депутаты оседлали своего любимого конька: почему, если средств на работу медучреждений всем хватает, орловцы толпами идут в коммерческие клиники, а не в государственные больницы? Константин Бобраков объяснил, что год от года цифра не меняется – коммерческим клиникам фонд перечисляет порядка полумиллиарда рублей на оказание помощи по тем направлениям, которых нет в муниципальных медучреждениях. Примерно половина из этих средств приходится на гемодиализ. Эту услугу оказывают три медорганизации. Часть из этих средств идет на КТ и МРТ как дополнительную помощь к тем аппаратам, что есть в государственных клиниках. (И тут, вероятнее всего, речь про тех орловцев, кто не хочет ждать. То есть тому же онкологическому больному предлагают сделать МРТ по очереди в муниципальной больнице через 2 недели. Но с таким диагнозом многие просто боятся терять драгоценные недели и идут к частникам за свои деньги.) При этом в депздраве очень надеются, что помощь по этому направлению в государственных клиниках будет расти. При этом Бобраков подчеркнул, что и для частников никакой составляющей на инвестиции в выделяемых деньгах нет. То есть государство не вкладывается в развитие частной медицины – оплата идет исключительно за оказание самой помощи. Плюс ежегодно более 50 миллионов рублей уходит «частникам» на ПЭТ-КТ исследования. Напомним, в Орле недавно закрыли собственный «Центр ядерной медицины», и теперь онкологические больные вынуждены ездить для такого обследования либо в соседний Брянск, либо в столицу. Своего ПЭТ-КТ в нашем регионе нет.
При этом Бобраков обмолвился о такой интересной детали: все объемы помощи по направлению ПЭТ-КТ к середине октября Орловщиной уже были выбраны. А что делать местным онкобольным, которым необходимо делать именно ПЭТ-КТ и тянуть до нового года нельзя? Примерная «цена вопроса», по данным открытых источников, – 35 000-50 000 за одно ПЭТ исследование! Впрочем, депутаты пропустили этот «тревожный звоночек» мимо ушей и не стали уточнять, сможет ли депздрав найти выход для обследования орловских онкобольных до конца года.
«Участие коммерческих медорганизаций – это, скорее, вынужденная необходимость. Мы не спонсируем никакие коммерческие медорганизации. Они просто идут как компонент системы здравоохранения, и мы работаем в тандеме с ними», – объяснил Бобраков.
Кто-то из чиновников в зале решил помочь руководителю депздрава и напомнил, что у каждого орловца есть страховой полис. И если возникает необходимость какого-либо дорогостоящего обследования, а очередь слишком большая, то люди имеют право обратиться в свою страховую компанию для решения данного вопроса. Другое дело, что практически никто не знает о такой возможности и не пользуется ею.
Тут сразу хотелось бы сделать «лирическое отступление» и пояснить, что, когда мне лично выписали препараты для лечения онкологии, которых не было в наличии, и предложили ждать несколько месяцев, пока их приобретут, я обращался в свою страховую. И там мне ровным счетом ничем не смогли помочь. Поэтому тезис чиновников о том, что в случае проблем необходимо звонить в свою страховую, как-то не выдерживает проверки суровой орловской действительностью.
Впрочем, вернемся к обсуждению на комитете. Чиновники гнули линию, что страховая всегда стоит на стороне клиентов. Правда, на вопрос депутатов, сколько именно жителей обращались за помощью к страховщикам конкретно в этом году и скольким удалось решить вопрос с помощью страховой, увы, ни сам глава депздрава, ни его «группа поддержки» в зале ответить не смогли. Вместо этого депутатам рассказали, что представители страховых компаний героически решают вопросы с больницами напрямую. Вот только депутаты не в курсе, так ли это на самом деле и скольким людям все же удалось помочь через этот механизм.
Депутаты отметили, что по старинке люди жалуются либо депутатам, либо пишут в депздрав. Чиновники продолжали гнуть свою линию, что страховая не просто помогает, но делает это аж на трех уровнях: «В структуре страховых компаний есть специалисты трех уровней. Первый уровень – это наибольшее количество. Здесь «горячая линия», и пациентам сразу отвечают на их вопросы по телефону, если могут сразу помочь. Второй уровень – сопровождают пациентов для оказания медицинской помощи. Если нарушены квоты, нарушена маршрутизация. Вопросы не решаются оперативно. И третий уровень, самый серьезный – они занимаются вопросами экспертизы качества оказания медицинской помощи. Порядка 5-10 тысяч обращений обрабатывается страховыми представителям. Это та работа, которая не видна, но необходима всей системе», – объяснили из зала. Депутаты резюмировали, что теперь, если жители будут приходить в облсовет с проблемами, то пациентов надо переадресовать в страховую. Так как этот механизм орловскими пациентами практически сейчас не задействован.
Также депутаты отметили, что раньше единственной задачей врачей была помощь пациентам. Им не ставили никакие KPI (от англ. Key Performance Indicators – система «ключевых показателей эффективности». KPI – это инструмент, набор метрик, которые показывают, насколько успешно выполняются поставленные цели, насколько эффективно используются ресурсы, как меняются доходы и расходы в динамике). Сейчас же плюс ко всему образовалась надстройка в виде страховой медицины, про которую мало кто из пациентов вообще слышал и понимает, в каких случаях обращаться в страховую за помощью, – резюмировали народные избранники. Может быть, имеет смысл вернуть старую систему, чтобы было понятно, кто и за что отвечает? – задали депутаты риторический вопрос. Увы, дальнейшая критика частной медицины, которая забирает все больше и больше врачей из государственных учреждений, а также опустошает кошельки орловцев ударными темпами, ни к каким конкретным выводам или предложениям не привела…
Сергей МИЛЯХИН
