В Орле начался процесс по делу Лежнева и ОПС
№3 (190) от 28 января 2026 г.
В прошлую среду в Орле стартовал, пожалуй, самый громкий судебный процесс последнего десятилетия. На скамье подсудимых в Советском районном суде – советник губернатора Сергей Лежнев, его брат, ранее приговоренный военным судом к семи с половиной годам лишения свободы; бывший заместитель руководителя департамента здравоохранения Орловской области Светлана Жирова, также уже осужденная и получившая три года лишения свободы (приговор в законную силу не вступил); главный врач Орловской областной клинической больницы Вадим Мурадян и еще шесть коммерсантов – преимущественно с московской пропиской. Все они, по мнению стороны обвинения, входили в две преступных группы, которые, в свою очередь, образовали преступное сообщество. Вдохновителем и организатором этого сообщества следствие и прокуратура считают друга и советника орловского губернатора Клычкова Сергея Лежнева.
Трое – за стеклом, остальные – в зале
К началу первого заседания зал суда был полон. Суровый судебный пристав рассаживал народ по ранжиру: слушатели и журналисты – налево, подсудимые и потерпевшие – направо. Впрочем, слева мест хватило не всем, поэтому некоторых журналистов усадили рядом с участниками процесса.
Семеро из десяти подсудимых (шесть предпринимателей и Вадим Мурадян) сидели в зале, троих остальных, пребывающих в сизо, одного за другим завели в «аквариум». Первой свое место за стеклом заняла Светлана Жирова, следом за ней ввели Сергея Лежнева. Советник, как обычно, излучал энергию и показной оптимизм: с нарочитой бодростью поприветствовал собравшуюся публику и отдельно – представителей прокуратуры: «Здравствуйте, товарищи прокуроры!» Его брат Александр Лежнев вел себя куда более сдержанно. Светлана Жирова тоже особых эмоций не выражала.
Все подсудимые дружно выступили против фото- и видеосъемки, ходатайство о которой заявили представители СМИ. Аргументация была удивительной: дескать, эти самые СМИ – необъективные, своими публикациями либо создают подсудимым сложности во время пребывания в сизо (в частности, об этом заявил Сергей Лежнев), либо негативно влияют на их деловой имидж (по версии подсудимых предпринимателей). Самое яркое заявление сделала Светлана Жирова:
– Они какие-то статьи пишут, какие-то отрывки, свое мнение высказывают…
Очевидно, чиновнице Жировой невдомек, что свое мнение у нас может высказывать любой гражданин, в том числе и журналист, в том числе и публично – это право ему гарантирует Конституция. И, кстати, запрет на съемку в зале суда никак на высказывание этого мнения повлиять не может. Ну, а что касается объективности, то «объективных», то есть государственных орловских СМИ в зале суда замечено не было: очевидно, для них судебный процесс над советником губернатора, бывшей высокопоставленной чиновницей и главным врачом областной больницы не бог весть какое событие…
Словом, фотосъемку судья Андрей Третьяков запретил, а видео разрешил снимать только во время оглашения приговора. То есть нескоро.
Советник и сообщество
После соблюдения всех формальных процедур суд приступил к рассмотрению дела по существу. Обвинительное заключение зачитывали в течение нескольких часов (с полуторачасовым перерывом на обед) два прокурора по очереди. Привести здесь его содержание пока нет никакой возможности, поэтому кратко напомним, в чем обвиняются Лежнев и его подельники.
По официальной информации прокуратуры Орловской области, «в период с ноября 2018 года по декабрь 2022 года Сергей Лежнев, занимающий должность советника губернатора Орловской области, создал преступное сообщество, состоящее из двух функционально и территориально обособленных организованных групп, с целью хищения бюджетных средств при строительстве мостовых сооружений и закупках медицинского оборудования. В последующем он осуществлял руководство и координацию их деятельности.
В период с октября 2019 года по январь 2021 года Лежнев, его брат – Александр Лежнев, учредитель и генеральный директор подрядной организации ООО «Ремспецмост» Александр Молчанов и Евгений Подрезов, а также житель Белгородской области Артем Бурцев похитили выделенные на реконструкцию мостов в городе Орле и Ливенском районе бюджетные средства в общей сумме более 76 млн рублей, которые были обналичены через фирмы-однодневки и подконтрольные юридические лица. В результате незаконных действий бюджетам Орловской области и города Орла причинен ущерб на указанную сумму, работы на объектах длительное время не велись.
В преступную схему по хищению бюджетных средств при закупках медицинского оборудования были вовлечены Александр Лежнев, два работника системы здравоохранения региона и шестеро предпринимателей – поставщиков. Сообщники вносили в сметную документацию по исполнению государственных и муниципальных контрактов заведомо ложные сведения о завышенной стоимости медоборудования. Всего в период с ноября 2018 года по декабрь 2022 года из бюджета похищено более 278 млн рублей.
Вадим Мурадян, Светлана Жирова, Сергей Лежнев
Кроме того, в результате указанных действий были созданы запрещенные антимонопольным законодательством условия, ограничивающие конкуренцию на рынке купли-продажи медоборудования, повлекшие извлечение обвиняемыми дохода в размере свыше 800 млн рублей.
В период с марта 2019 года по сентябрь 2021 года Сергей Лежнев, действуя по предварительному сговору со своим знакомым, ввел в заблуждение представителей ряда коммерческих организаций о необходимости оказания благотворительной помощи на развитие инфраструктуры и благоустройство региона. Из перечисленных представителями бизнес-сообщества на указанные цели денежных средств было похищено более 21 млн рублей.
Полученные в результате преступных действий денежные средства распределялись между участниками преступного сообщества.
Также Сергей Лежнев обвиняется в мошенничестве при предоставлении заведомо недостоверных данных о своем нахождении в служебных командировках. В период с октября 2023 года по май 2024 года на основании ложных документов ему необоснованно начислено более 50 тыс. рублей в виде выплат суточных и денежного вознаграждения» (конец цитаты).
Самый большой «набор» статей – у Сергея Лежнева. Ему инкриминируются:
– создание преступного сообщества (преступной организации) в целях совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений либо руководство преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями, а равно координация действий организованных групп, создание устойчивых связей между ними, разработка планов и создание условий для совершения преступлений организованными группами, раздел сфер преступного влияния и (или) преступных доходов между такими группами;
– легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретённых лицом в результате совершения им преступления;
– ограничение конкуренции путем заключения между хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации;
– мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере.
Две из четырех статей – тяжкие, предусматривающие в качестве наказания солидные сроки лишения свободы, поэтому, как подметила наша наблюдательная коллега Валентина Остроушко, и подсудимый, и его защита, несмотря на хорошие мины, все же заметно нервничали. Впрочем, Лежнев, когда настала его очередь выразить свое отношение к содержанию обвинительного заключения, обеспокоенным не казался. Напротив, в своей привычной напористой манере, категорично отрицал свою вину в инкриминируемых ему деяниях, не скрывая эмоций.
Считаем, нашим читателям будет интересно ознакомиться с его выступлением, ряд фрагментов из которого мы приводим практически дословно (за исключением нескольких фрагментов, которые мы не публикуем не из-за предвзятого отношения к подсудимому, а исключительно из экономии газетной площади). Данный текст, на наш взгляд, очень красноречиво характеризует советника Лежнева с разных сторон: показывает уровень его образования, культуры, мышления и ярко демонстрирует манеру общения…
«Не согласен я!»
– Вину не признаю в полном объеме. Считаю, что расследование уголовного дела произведено необъективно, неполно и имеет признаки фальсификации. Обвинение построено не на доказательствах и материалах уголовного дела, а на предположениях и домыслах следствия. Я в полном объеме не согласен с обвинением как по существу описательной части, так и по классификации моих действий, – заявил подсудимый Лежнев в начале своего выступления.
Далее Лежнев коснулся юридических тонкостей в виде разницы между организованным преступным сообществом (в создании которого его обвиняют) и организованной преступной группой (из двух таких групп, по версии следствия и состояло ОПС, созданное Лежневым). По мнению Лежнева, следствие не разобралось в структуре групп и сообщества и смешало две формы. И сам Лежнев якобы тоже не понял, в создании какой формы преступного сообщества его обвиняют, из-за чего, по словам подсудимого, он якобы лишен возможности защищаться. Далее, думаем следует привести цитату из выступления Лежнева:
Сергей и Александр Лежневы
– Само обвинение в части создания опээса (организованного преступного сообщества. – Прим. ред.), оно… э-э-э… идет просто описательная литературная часть, без доказательств абсолютно. Мы понимаем, что, даже если теоретически мне предъявляют создание организованного преступного сообщества в форме двух организованных групп, да, объединенных общим умыслом, общим планированием и так далее и так далее, то в теории это как минимум пять человек, которые должны состоять в организованном преступном сообществе. Сегодня мы вдвоем – это я и мой брат Лежнев Александр Владимирович. Поэтому все остальное, которое следствие расписывает, это, еще раз говорю, штампы литературные, и моей вины ни одного доказательства в уголовном деле не имеется. Более того, обращаю внимание на очень важные моменты, что следствие в этой части сами себе же и противоречат, когда они говорят, что я не знал участников этих организованных групп. Если я не знал, то каким образом я тогда вообще могу быть руководителем организованных преступных групп? Это очень серьезный вопрос на самом деле, и я на протяжении всего периода следствия неоднократно обращался в следствие именно как раз объяснить мне существо предъявленного обвинения, дать мне возможность защищаться в этой части… Каким образом мне защищаться, я вообще не понимаю… Мы что видим? Что обвинение составлено именно, понимаете, а доказательств вообще никаких нет.
Далее Лежнев перешел к части обвинения, касающейся хищений средств при ремонте и строительстве мостов.
– Меня обвиняют по трем мостам… По всем мостам были комиссии ФАС, по всем абсолютно. Поэтому я не понимаю, почему сторона обвинения говорит: «в нарушение федерального закона номер сорок четвертого». При этом не называет ни статью, ни пункт. Каким образом защищаться? Непонятно. Я «дал указание третьим лицам» – это в каждом эпизоде по трем мостам. Хорошо, обращаюсь к следствию, прошу объяснить, где, при каких обстоятельствах я дал кому-то указание провести вне рамках закона аукционные тендеры на проведение строительства. Не указывают. Пишут: «неустановленные лица». Проведите очные ставки – всё отказано…
Затем Лежнев стал объяснять, что компанию Молчанова («Ремспецмост». – Прим. ред.) для завершения работ на мосту «Дружба» «приискал» не его брат, как полагает следствие, а лично он обратился к Молчанову: мост год стоял недостроенным, а в Орле мостовиков нет. И замена швов на мосту Дружбы на более дешевые якобы была законной, а разницу в стоимости – миллион четыреста тысяч рублей – подрядчик якобы имел полное право оставить себе – ибо это была экономия.
Ну, а дальше – внимание! – Лежнев рассказал о технической ошибке!
Лежнев и логика
Оказывается, в проекте ремонта моста Дружба было предусмотрено два вида швов. И подрядчик решил использовать более дешевые, но предусмотренные проектом. Правда, в какой-то бумаге (очевидно, в акте выполненных работ) забыли исправить более дорогие швы на более дешевые. Ну так это техническая ошибка! – на голубом глазу заявил Лежнев. А дальше и вовсе началась потеха.
– Самый удивительный вопрос, Ваша Честь, – обратился подсудимый к судье, – какое вообще отношение имеет Лежнев к этим швам? Я их что, принимал? Нет. Я их делал? Нет. Я в компании состоял? Нет. Я вообще к этим швам не имел и не имею и так далее…
Вот уж действительно: нас тоже этот вопрос очень занимает. Какое отношение советник губернатора по СМИ имел не только к швам на мостах, но и к самим мостам? Почему он обращался к каким-то подрядчикам? Почему изучал проектно-сметную документацию? Без него это некому было сделать? Тем не менее он же сам это все признал в своем выступлении. ЧуднО! Однако продолжим цитировать.
– Что касаемо организационной преступной группы, в которой расписывают: Бурцев, Молчанов, Подрезов, Лежнев, Лежнев Александр Владимирович – я обращаю особое внимание, что в мосте Дружбы у нас нет компании «Готовые решения», которая, по мнению следствия, или по утверждению следствия, относится к Бурцеву. Ее там просто нет, компании. То есть вы берете человека, обвинение, просто подтасовываете человека с улицы и говорите: вот он тоже участник организованной преступной группы. Его нету, компания не фигурировала там. И какое отношение он имеет к мосту Дружбы? Никакого!
Идем дальше, – продолжил Лежнев. – Что касаемо суммы в 16 миллионов ущерба по мосту Дружбы. Экспертизы никакой нету, строительно-техническую экспертизу никто не проводил. Я до последнего дня и до сегодняшнего момента вообще не понимал, откуда 16 миллионов взялись. Мне следователь говорит: ну вот посмотрите, они берут деньги, выводят там на какие-то компании… Ну это их прибыль! Это их прибыль. Они получили за выполненные работы. Это не авансовые деньги. Они выполнили работы – получили, выполнили – получили. А куда там они… да, конечно, налоги заплатили. Но в чем мошенничество? Это их имущество, как они могут у себя украсть? Каким образом они могут себя обмануть? – удивлялся Лежнев.
Затем он попросил судью обратить внимание на то, что еще в 2019 году компания «Ремспецмост», когда Лежнев, по его утверждению, «еще им не звонил, никого из них не знал», оказывается, строила в Орловской области мост.
– И у них заказчик был «Орелгосзаказчик». Это важный момент в процессе всего уголовного дела. То есть там они выиграли (конкурс. – Прим. ред.), Лежнев не участвовал, а здесь в трех мостах везде участвовал Лежнев. Но подождите, это нелогично на самом деле, – рассуждал Лежнев, который, очевидно, получая в свое время юридическое образование, логику изучал поверхностно. Впрочем, не будем оценивать логические способности советника – продолжим.
– Что касаемо ливенского моста, здесь вообще история для меня непонятная. Есть заказчик, опубликовал торги, ФАС нарушений не выявлено. Было два участника. ООО «Ремспецмост» выиграли благодаря тому, что они опустили цену. Если логически рассуждать? Если бы опустили другие, другая бы компания выиграла, ну логично? Конечно логично! – изображал Лежнев святую простоту. Они получают аванс – там 56 миллионов рублей. Они строят объект. Они полностью отрабатывают аванс, даже больше аванса там на семь с чем-то миллионов рублей (какие, однако, подробности известны советнику по СМИ, который, как он утверждает, к мостам не имел никакого отношения. – Прим. ред.). Больше отработали! Им за это заплатили. Заказчик говорит, что они с ними расторгли контракт лишь из-за того, что Подрезова арестовали и посадили в следственный изолятор. Поэтому объект не строится, и заказчик был вынужден в одностороннем порядке расторгнуть контракт. А теперь очень важный момент – и мы переходим к Красному мосту. Это основа всего уголовного дела на самом деле. Инкриминировано 46 там миллионов рублей. Возникает вопрос: а на каком основании при действующем контракте, при нарушении сроков работ директора арестовали и посадили в следственный изолятор? Вот интересный вопрос, Ваша Честь. А на самом деле все это ясно и понятно, что нужно было создать это искусственное преступление, я его называю, для того чтобы сюда попробовать Лежнева каким-то образом подтянуть…
Обвиняемый обвиняет
Добавив еще несколько нелестных высказываний в адрес следствия, Лежнев перешел к эпизоду с закупкой медицинского оборудования.
– Что касаемо медицинского оборудования, картеля, понятно, решения ФАС у нас нету, что касаемо анализа рынка конкуренции – никто не сделал, поэтому по 178-й что говорить? Картель у нас доказывается ФАСом, а этого нету.
Что касается мошенничества по 159-й, касаемо медицинского оборудования… Уголовное дело возбуждалось по тому, что оборудование якобы не соответствует техническим характеристикам… На протяжении полугода защита и я непосредственно обращались в следствие и просили о проведении экспертизы, которая установила бы, соответствует поставленное оборудование или не соответствует. По сей день никто эту экспертизу не провел, но следствие потом версию меняет, и сегодня нам предъявляют предмет доказывания, который я вообще не понимаю: разница между ценой «купил» и разница между ценой «продал». Я вот не понимаю: «существенное завышение цены». А кто определяет существенное завышение? Какой закон у нас определяет – существенное завышение, несущественное завышение? А если пять процентов – это существенное или несущественное? А 20? А 30? – то ли действительно не понимал Лежнев, то ли прикидывался, что не понимает. Во всяком случае в очередной раз он повторил, что эта история для него «вообще непонятная». По поводу деятельности ОПГ по закупкам медоборудования подсудимый высказался так:
– Ну какая организованная преступная группа? Ну, эти все слова: «Лежнев привлек Мурадяна для того чтобы там деньги…» – ну поймите, это очень смешно! А те роли, которые расписаны, вот именно роли как организатора ОПС и как организатора двух организованных преступных групп, я даже не знаю, как от них защищаться, если честно. «Отдал служебные документы кому-то…» – какие служебные документы? Открываешь сайт, все официально, все есть на сайте, – вел беседу с судьей и сам с собой советник губернатора. – «Лежнев и Жирова знали о реальной стоимости, по которой поставщики будут покупать оборудование», – цитировал Лежнев материалы дела и вопрошал:
– А зачем мне это надо? Мне зачем это надо? Там договорные обязательства, это их бизнес. Они бизнесмены – договорились, по скидке? – хорошо, молодцы, ради бога. Но при этом нигде в обвинительном заключении нет слова «рыночная», рыночная цена вообще игнорируется, – обвинял Лежнев обвинителей в чем только можно.
В конце концов судье пришлось напомнить Лежневу, что суд выслушивает его отношение к сути обвинения, а не к содержанию доказательств. После этого замечания Лежнев заявил, что обвинение в части закупок медицинского оборудования «просто фальсифицировано»:
– Это ясно и понятно. Теперь касаемо уголовного моего преследования и обвинения касаемо моих командировок. 90% материалов уголовного дела представляют то, что мы сделали с моей стороной защиты. Следствие здесь дело не рассматривало, не изучало, никаких даже попыток объективности… Органы следствия даже не пытались установить, а сколько Лежнев дней был в зоне специальной военной операции без оформления командировок? 80 дней. Можно было установить, сколько денежных средств Лежнев привлек на СВО? 620 миллионов рублей. И 50 тысяч украл? Ну несерьезно! А почему нельзя было установить, сколько за два с половиной года Лежнев сдал чеков, квитанций на проживание, на питание, на обмундирование? Ни одного чека не было, ни одного! Где я там жил, никого не касается. Я ни копейки служебной не потратил, ни копейки! Топливо свое, машины свои, это такая масштабная работа была. А сейчас: шесть дней ты там не был, ты украл деньги, ты преступник и так далее.
Здесь понятно, здесь нет сомнений, по крайней мере у меня, что уголовное дело было возбуждено с определенной целью – опорочить, не только меня опорочить, тех людей, которые рядом со мной были, просто опорочить – вот и всё.
Что касаемо уголовного дела по поводу фонда и компаний, которые жертвовали деньги, слушайте, обвинение говорит: «Лежнев ввел в заблуждение путем обмана…» Я никого не знаю, я никого не просил. Надо разобраться, кто просил, на какие цели просил, где эти деньги делись и так далее… Здесь уголовное дело возбуждено лишь на одном показании, показании Михаила Геннадьевича Маркина. Все, больше ни одного показания, ни одного факта, ни одного доказательства нету. Более того, как могут потерпевшими являться юридические лица, которые жертвовали фонду? То есть они пожертвовали, это собственность фонда…
В заключение Лежнев договорился до того, что дело против него – чуть ли не политическое:
– Я, ознакомившись с материалами дела, прихожу к глубокому убеждению, что это уголовное дело имеет абсолютно политический оттенок (советник также повторил свое первоначальное утверждение о необъективности расследования и фальсификации фактов. – Прим. ред.). У меня сложилось ощущение, или мнение, что вот людей, людей просто притягивают к моей фамилии…
Здесь мы, пожалуй, остановимся и порассуждаем. Вот интересно, что имел в виду Лежнев, делая заявления о политическом оттенке уголовного дела? На что намекал? На каких людей, которых якобы притягивают к его фамилии? Неужели на своего патрона губернатора Клычкова? Или на его патрона Зюганова? Но кому же это надо? Кто политические противники этих людей, инициировавшие дело? Неужели ФСБ, полиция и прокуратура? Не может такого быть! А если не они, то кто? Может, «Единая Россия» или ЛДПР ополчились на советника губернатора-коммуниста? И в это мы поверить не можем! Или какие-то зарубежные враги все это придумали? И завербовали сразу всех людей в погонах, чтобы те организовали политическое преследование Лежнева под видом уголовного? Бред! В общем, как любит говорить Лежнев, мы вообще не поняли, о чем это он…
Остается добавить, что Александр Лежнев и Светлана Жирова своей вины также не признали. С их позицией мы познакомим читателей в нашей следующей публикации, равно как и с позицией других подсудимых, которые не успели выступить в первом заседании. Следующее назначено на 27 января. Мы будем следить за ходом процесса.
Татьяна Филева
