№17 (204) от 27 мая 2026 г.
Текущую ситуацию со стройкой школы в Болховском микрорайоне (юридически – в деревне Жилина) разобрали по косточкам на профильном комитете облсовета по градостроительной деятельности и транспорту. Депутаты по-прежнему считают, что практика строительства крупных объектов «под ключ» не дает региону ничего, кроме проблем. Представитель «Орелгосзаказчика» Елена Деменина отстаивала позицию своего ведомства и пыталась убедить депутатов, что «под ключ» – это не проклятие, а благо для региона. Заодно в этот раз на комитете прошлись по всем этапам казначейского контроля, чтобы выяснить, почему этот механизм дает сбои на конкретном примере конкретной жилинской школы.
По состоянию на начало мая ситуация выглядела следующим образом: на объекте выполнено и оплачено работ на 136 миллионов рублей. Из них почти 24 миллиона – это проектно-изыскательские работы. Остальное – непосредственно строительно-монтажные работы. Ни для кого не секрет, что объект проблемный. Сейчас там ведутся работы по возведению железобетонного каркаса здания, армирование плит перекрытий первого этажа с последующим бетонированием. На объекте работают два башенных крана и 31 рабочий под руководством пяти инженеров. За апрель залито 726 кубометров бетона. При этом докладчик отметила, что есть работы, которые еще можно принять, но на данный момент их приемке препятствует отсутствие лимитов бюджетных обязательств на 2026 год.
Самая жаркая дискуссия возникла по поводу изначальной цены контракта. Председатель комитета Виталий Рыбаков пытался разобраться – почему на аукционе озвучивается одна цена, а после разработки ПСД стоимость заметно повышается. Ведь это отсекает многие другие организации, которые видят именно изначальную цену контракта и отказываются участвовать в борьбе за право построить школу по весьма низким расценкам. Например, школа в деревне Жилина изначально оценивалась в 1,3 миллиарда рублей, а сейчас уже подорожала до 1,8 миллиарда.
«Объект с федеральным софинансированием. В соответствии с условиями соглашения, в определенном году должен быть заключен контракт на определенную сумму. Появилась в 44 ФЗ норма (она прописана в части 56-й 112-й статьи), которая позволяет заключать вот эти комплексные контракты, или контракты «под ключ», когда проектирование и строительство входит в предмет единого контракта. На мой взгляд, это неправильно называть порочной практикой, так как, если лицо делает проект и понимает, что ему самому и придется строить по этому проекту, то у таких некачественных проектов, как тут ранее упоминали «Кванториум» «Горпроекта», меньше шансов. Проектировщик спроектировал, деньги получил, контракт исполнил. А потом мы очень часто сталкиваемся, что подрядчик строит и вносит бесконечные какие-то коррективы в проект. Когда фирма сама для себя проектирует, это, на мой взгляд, более разумно», – высказала свою точку зрения Елена Деменина.
«Что касается цены контракта. Когда мы заключаем контракт «под ключ», то его начальная цена в какой-то мере является условной. Потому что на момент заключения контракта стоимость строительно-монтажных работ еще неизвестна. Она станет понятна в полной мере лишь по итогам проектирования и прохождения госэкспертизы. И поэтому законодательство обязывает заказчика уменьшить цену контракта, если проект дешевле вышел. И дает право увеличить цену контракта, если наоборот. Мы увеличили цену контракта по школе, потому что достигнуть цели его реализации в виде ввода в эксплуатацию по изначально заявленной цене было просто невозможно», – объяснила историю с увеличением цены госпожа Деменина. При этом она подчеркнула, что все участники аукциона находятся в равных условиях, и все они знают о том, что после разработки проекта его цена может измениться как в большую, так и в меньшую сторону. Это не секрет, и почему другие участники отказались от участия в аукционе, необходимо спрашивать у них. Но вряд ли цена стала единственной причиной. При этом, если бы в регионе не было средств на увеличение стоимости строительства (проще говоря – если бы власти уперлись рогом и заставили бы подрядчика строить за 1,2 миллиарда), то подрядчик мог бы в одностороннем порядке отказаться от исполнения этого контракта без каких-либо санкций.
Самое бурное обсуждение развернулось по поводу казначейского сопровождения и выданного аванса. Часть которого, несмотря на все меры предосторожности, была получена и потрачена подрядчиком на цели, никак не связанные со строительством школы. Из-за чего возбуждено уголовное дело. История как с самим авансом, так и с его казначейским сопровождением на майском комитете обросла довольно интересными и неожиданными подробностями, о которых раньше как-то не упоминалось.
«Что касается аванса – большая проблема, что в контрактах, подлежащих казначейскому сопровождению, к сожалению, заказчик не может брать обеспечение контракта более 10%. При этом на момент подписания контракта по этой школе действовало федеральное постановление правительства и аналогичное областное постановление о размерах авансов по контрактам с казначейским сопровождением. Мы на момент заключения контракта предполагали, что постановление носит рекомендательный характер. А там говорилось о том, что по аванс должен быть не менее 50%. Мы дали меньше, и потом нас контрольные органы за это журили в актах проверок. Получается, что мы должны были дать аванс даже больше, чем мы фактически выдали. И да, к сожалению, имеющееся обеспечение исполнения контракта аванс не покрывает. Мы неоднократно обращались в Минфин по данному вопросу – безрезультатно. Мне известно, что и Минстрой уже третий год бьется, пытается пролоббировать изменения в 44 ФЗ, чтобы по авансируемым контрактам (независимо от казначейского сопровождения) обеспечение аванс полностью покрывало. Пока также безуспешно», – отметила Елена Деменина. Также она дала свою оценку работе казначейства. Забегая вперед, отметим, что в конце обсуждения депутаты решили «додавить» этот вопрос и на один из ближайших комитетов пригласить представителей самого казначейства, чтобы узнать мнение другой стороны по поводу контроля за расходованием средств подрядчиком.
Думается, здесь будет уместным сделать небольшое отступление и рассказать нашим читателям, что же такое казначейское сопровождение и для чего его вообще ввели. Казначейское сопровождение – это механизм контроля, вводимый государством с целью гарантировать, что бюджетные деньги расходуются подрядчиками строго по целевому назначению. На практике это означает, что средства подрядчику перечисляются не напрямую на его банковский счет, а на специальный лицевой счет, открытый в органах Федерального казначейства. Чтобы их потратить, необходимо предоставить в казначейство полный пакет документов, обосновывающих каждую операцию – договоры, акты выполненных работ, счета-фактуры и другую первичную документацию. Казначейство, в свою очередь, проверяет эти документы на соответствие условиям контракта и только после этого санкционирует списание средств. Такой подход теоретически должен был позволить государству в режиме реального времени отслеживать всю цепочку движения денег и минимизировать риски их нецелевого использования. Теоретически деньги находятся под контролем с момента поступления на лицевой счет подрядчика и до момента их окончательного списания на счета контрагентов. Но практика оказалась куда разнообразнее теории. Казначейство проверяет комплектность и формальное соответствие документов условиям контракта, но не имеет возможности и полномочий проводить оперативно-розыскные мероприятия. Оно не может выехать на стройплощадку, чтобы удостовериться, что работы, указанные в актах, выполнены фактически. Именно эту брешь использовали фигуранты орловского дела. Казначейство не обязано проверять реальность хозяйственных операций — достаточно того, что предоставленные договоры и счета оформлены правильно. Фиктивные документы, подготовленные профессионально, легко преодолевают этот барьер. Основной фокус казначейского контроля – момент списания средств. Однако хищение часто происходит на этапе, когда работы уже якобы «выполнены» и оформлены соответствующими документами. Если подрядчик предоставляет фиктивные акты КС-2 и КС-3, казначейство не имеет правовых оснований для отказа в оплате, если документы не содержат формальных ошибок.
«Позволю себе высказаться по поводу казначейского сопровождения. Не совсем мне понятен этот механизм и его эффективность. В частности, Минстрой говорит, что это неэффективный способ контроля за расходованием средств подрядчиком», – попыталась рассказать Елена Деменина. Но председатель комитета ее остановил, так как Минстрой далеко, а школа – на орловской земле.
Виталий Рыбаков напомнил, что сроки сдачи объекта уже неоднократно переносились. «Я смотрел, куда потрачен аванс – первую часть, 124 миллиона, обналичили. 144 миллиона заплатили в другом регионе по исполнительным листам – «ОрелТаймс» писали подробно об этом. Осталось там совсем ничего – на зарплату начальству и крошки рабочим. А на 2026 год дополнительного финансирования на школу вообще не предусмотрено. Как этот подрядчик будет вести работы, если уже получается кассовый разрыв? Недавно Клычков приезжал на улицу Матвеева на ФОК – там тот же подрядчик – АС Монтаж – и там тоже срыв сроков, не было рабочих. Один охранник. Это одна и та же фирма. Ходят слухи, что с ней хотят расторгать контракт. И как мы будем взыскивать деньги, которые заплатили – такой колоссальный аванс»? – поинтересовался перспективой стройки председатель комитета.
«Я хотела бы для начала напомнить, что вообще сроки нормативные проектирования объекта – 40 месяцев. То есть по большому счету изначально при заключении контракта весной 2023 года – его срок окончания должен был установлен как ноябрь 2026. Но у нас почему-то лимиты выделяют без учета нормативных сроков строительства. Нам лимиты дают всего на два года, и мы контракт не можем заключить на срок больше, чем на два года. Потом возникает необходимость продления сроков. Сроки продлеваются, лимиты переносятся, но, конечно, это не тот случай, когда подрядчик ни в чем не виноват.
Что касается контроля за расходованием средств, мы как заказчик перечисляем средства на счет подрядчика в управление казначейства по Орловской области. В дальнейшем должно работать вот это пресловутое казначейское сопровождение. Но каким образом казначейство контролирует – я читала в СМИ о возбуждении уголовного дела по поводу вывода средств – там подрядчик показал в казначействе какой-то договор. А он оказался фиктивным. И потом деньги пропали. Но казначейство как могло проверить? Ему принесли договор поставки, договор субподряда. Они санкционируют этот платеж, а дальше уже уголовно-правовая плоскость подрядчика…», – посетовала на сложившийся порядок Елена Деменина.
Что касается «Орелгосзаказчика», то его представители отвечают за приемку качества работ в том объеме, в котором они выполнены:
«Есть процедура согласования заказчиком сведений, предоставляемых подрядчиком. То есть условно подрядчик говорит, что хочет потратить деньги на зарплату, на то, на это. Есть четкий перечень направления расходов – там идет код и наименование. И заказчик выполняет фактически канцелярскую работу до казначейства. То есть смотрит, заявлен такой-то код, и он есть в проекте. Мы цифры не проверяем. Нам тоже непонятно, в чем наш механизм контроля и механизм контроля казначейства. В ближайшее время мы будем в Минфин обращаться по этому вопросу. Потому что они могут написать: «три миллиона в этом месяце на зарплату директора», а у нас даже нет оснований не согласовать им эти сведения. Потому что код соответствует, направление расходования средств соответствует. К сожалению, мы тоже заложники этой ситуации», – эмоционально рассказала Елена Деменина.
В итоге депутаты решили еще раз вернуться к обсуждению этой темы на одном из ближайших комитетов, только на этот раз привлечь представителя казначейства, чтобы выяснить, почему сопровождение дало сбой, и на стройке удалось увести деньги на другие цели. Тем более, что ситуация со школой в Жилина далеко не уникальна.
Сергей МИЛЯХИН
